Меня зовут Артём. Мне 20 лет. Я поляк из Белоруссии. Окончил университет по специальности «Международные отношения». На данный момент я посетил 48 стран и не намереваюсь останавливаться на этом.

Первая мысль о пересечении океана пришла мне в голову около двух лет назад. Но в течение этой пары лет я оставлял задумку в категории «было бы круто это сделать, но, может быть, как-нибудь потом». И так она там и пребывала, пока я не полетел проведать свою подругу в Португалию, в Лиссабон.

Лечу я себе из нидерландского Маастрихта в португальский Фару и тут как-то неожиданно понимаю, что океан — он же совсем рядом. По сути, половина Португалии окружена океаном. Обо всём этом я и так прекрасно знал, у меня с географией вообще всё в порядке, но только в самолёте я осознал, как это стечение обстоятельств можно использовать для осуществления одной из моих самых давних задумок.

В группе яхтостоперов в «Фейсбуке» (да, и такая есть) я узнал ещё год назад, что отправная точка на Карибы — это Канарские острова, в крайнем случае — Гибралтар. А до Гибралтара из Португалии было совсем уж рукой подать — каких-то 450 километров. Зашёл в эту самую группу проверить, когда начинается сезон пересечения океана из Европы в Америку. Оказывается, с середины октября до середины января. Идеально.

C подругой Алиной, которая составляла мне компанию по пути из Польши в Португалию мы поехали в Севилью, город в Испании. Там мы провели некоторое время, просто гуляя по городу. Подруга улетела. И я решил, что «Гибралтар ближе, чем Лиссабон» звучит как отличная причина отправиться именно туда.

Для тех, кто не так хорошо знаком с геополитикой (украинский конфликт геополитикой не считается): Гибралтар — это заморская территория Великобритании. Это даёт ему определённые торговые и налоговые преференции. Гибралтар также является частью Европейского союза и имеет при этом отдельную от Соединённого Королевства юрисдикцию и налоговую систему. Экономика базируется в основном на блэкджеке (оффшорное банковское дело обеспечивает около 20% ВВП — территория является популярным местом дислокации корпораций азартных игр) и шлюхах. Но это всё сухие факты. На деле для большинства испанцев он огромная заноза в заднице, а для тех жителей юга, что живут около границы с Гибралтаром, — это не заноза в заднице, а сигареты в заднице. Почему? Люди покупают сигареты/алкоголь в Гибралтаре очень дешёво, а продают в Испании в близлежащих регионах подороже. Так и живут.

Приезжаю я под Гибралтар, а там пограничный переход. Испано-британская граница. Проверяют паспорта, смотрят машины — всё как положено. Обычно, имея европейский паспорт, паспортный контроль не вызывает никаких проблем. Но у меня-то белорусский. Я знал об этом заранее, конечно, но решил рискнуть и, не имея визы, проникнуть на территорию Соединённого Королевства. Прохожу контроль с лёгким лицом, будто делаю это каждый день, держа паспорт в руках — обычно они не делают проверок паспорта, достаточно лишь держать его в руках открытым.

Намётанный глаз британца увидел, что паспорт ни хрена не европейский. Он остановил меня. Проверил, визы британской нет — развернул и попросил сначала получить визу и лишь затем возвращаться. Но он меня не знает, ха!

Около Гибралтара есть ещё одна марина — более бюджетная, менее знаменитая, но более популярная для тех, кто оставляет яхту на зимовку. Сразу возле Гибралтара располагается город Ла-Линеа, и в десяти минутах ходьбы от границы — порт. Я решил отправиться туда.

Следующие 20 дней я ходил от одного парусника к другому в попытках разузнать, не держат ли капитаны путь на Карибы. Многие действительно плыли, всё сходится, но они были full — места на лодке были заняты. 20 дней от лодки до лодки. Спать я планировал в местах, найденных по каучсёрфингу, но Гибралтар для меня был закрыт, а в Ла-Линеа всё было занято.

Изо дня в день я расспрашивал капитанов. Были разные варианты: например, до Бразилии, но с белорусским паспортом даже туда нужна виза. Ещё был вариант на Карибы с сумасшедшим австрийцем (у него на яхте я спал около недели, но потом решил свалить, ибо уж очень он странный был), который хотел построить свой катамаран из двух лодок. Был вариант до Африки — но даже в Марокко с моим паспортом нужна виза. Белорусский паспорт ухудшал ситуацию довольно существенно. И боль ситуации была в том, что я совсем ничего не мог с этим поделать.

В сам Гибралтар за 20 дней я попал два раза, хотя попыток проникнуть туда было гораздо больше. Первый раз я открыл паспорт на заглавной странице и с обычным расслабленным лицом прошёл мимо customs — пожилой британец подавал признаки усталости, и так я оказался в Гибралтаре.

Погулял там целый день, вернулся вечером на территорию Испании без проблем — из Гиба в Испанию паспорта не проверяют. Чаще изучают на наличие превышения количества перевозимого алкоголя и сигарет. Второй раз я попал туда точно таким же способом — уже почти перед самым отплытием из Гибралтара.

Нашёл я капитана совсем случайно — общался с поляком (земляк же!), смотрю — сходит капитан со своей яхты, такой весь — ну, знаете, на лице написано «русский». Разговорились, он спрашивает: «А ты кто вообще по жизни — студент или работаешь где? Как сюда попал?» Я ему говорю: «Хичхайкер я». А он вообще не понял: «Ты что, типа, этот, ну, голубой? Или что?» Позднее я ему объяснил, что на английском значит хичхайкер и что такое автостоп.

Капитан был из Крыма. Считает себя русским до мозга костей. В Ла-Линеа ждёт друзей, чтобы отплыть на Канары, а оттуда на Карибы. Но на 100% не уверен, когда они приедут и сколько их будет. Именно это меня и держало в неопределённости после этого разговора. Я как бы рассчитывал на него, но и всерьёз тоже не воспринимал шансы на рейс с ним. В конце концов его друзья так и не прилетели, а я и ещё один парень, Мартин, поплыли с капитаном Толиком на Канарские острова, чтобы оттуда потом отчалить на Карибы.

Яхта была длиной 16 метров, корпус железный, а не пластиковый — соответственно, скорость была ниже, но у нас было преимущество в плане безопасности: если бы мы наплыли на контейнер, который вывалился из огромного транспортного судна, у нас был бы шанс выжить, да ещё и доплыть до суши.

О Мартине. Мартин латыш, по-русски на момент нашего знакомства он говорил так-сяк. Но достаточно, чтобы поддерживать разговор. Мартину 32 года, он уже оставил позади состоявшуюся карьеру топ-менеджера в крупнейшей логистической компании Латвии и прожил некоторое время в Нидерландах. Мартин устал от суеты, от работы, от интриг, от рутины, от трудовых будней. Он решил уволиться, пересечь океан яхтостопом и попутешествовать по Латинской Америке.

Откуда Мартин взялся в Гибралтаре, спросите вы. И я отвечу, что конкуренция в поиске яхты была существенная. За 20 дней сменилось минимум 20 человек, которые нашли свою яхту, и на их место приехали новые люди. И это лишь в одной марине. Я не знаю, какая ситуация была в самом Гибралтаре. Но, по рассказам, тех, у кого был европейский паспорт, там желающих было ещё больше.

С другой стороны, Гибралтар более роскошный порт по сравнению с Ла-Линеа, и, словив яхту там, ты имел не абы какую лодку, а приличную и большую. То есть можно почти наверняка пересечь океан в комфортных условиях, не заплатив ни копейки.

Насчёт цены вопроса. За переход до Канарских островов — пять-семь дней — капитан попросил 50 евро на еду. И это была нормальная цена. Некоторые ребята уплыли, заплатив по 15–20 евро за день, но, по мне, это уже ни хрена не яхтостоп, а скорее коммерческий рейс.

На переходе Гибралтар — Канарские острова у нас порвалось два паруса. Во время стоянки в Гибралтаре капитан потратил существенную сумму на их починку. Я не платил за починку — первые два дня, во время которых парус порвался, я был совсем зелёным от морской болезни. И это было поистине ужасно. Два дня меня рвало и поносило. При этом заснуть тоже тяжело — первый раз в море, яхту качает из стороны в сторону, да ещё и мы попали в небольшой шторм. Капитан успокаивал меня тем, что после двух с половиной дней морская болезнь пройдёт наверняка, ибо это период адаптации организма к качке. Так и было. По прошествии этого времени я встал, вышел на кокпит и почувствовал себя отлично. Разум был чист, я, наконец, почувствовал аппетит — прошло!

На Канарских островах мы занимались починкой того, что поломалось во время короткого перехода. Также у нас появилась идея разбавить нашу мужскую компанию девушкой. К нашему облегчению, на Канарах конкуренция оказалась ещё выше — по нашим подсчётам, на острове находилось около 50 человек, которые хотели пересечь океан яхтостопом, причём многие из них — не чайники, а уже бывалые стоперы, которые однажды пересекли океан, а порой и не раз.

Количество девушек, которые желали пройти Атлантику, тоже было впечатляющим. Мы провели своего рода собеседования, отбирая кандидаток, кандидатки тоже отбирали нас — некоторые не хотели плыть, узнав, что капитан русский, да ещё и под украинским флагом. Да, их сомнения были довольно объяснимы, учитывая нынешние отношения между двумя странами.

Мы же нашли ту девушку, которой были по барабану тёрки между украми и русичами, вдобавок она ещё и владела словенским языком — то есть она могла более-менее понимать нить разговора и догадываться о смысле некоторых слов, которые мы использовали между собой. Это была австрийская девушка Ира, которая родилась на границе со Словенией и Италией. Ира разговаривала на немецком, словенском, итальянском, французском и английском. Ещё Ира феминистка. Ещё Ира бисексуалка. В общем, живя — учись.

За трип Канары — Карибы кэп взял по 250 евро. Все деньги пошли на еду. 18 декабря мы отплыли с Канарских островов.

В океане ты видишь все звёзды, которые только можно. В городах ты не видишь ни хрена даже в хорошую погоду. Даже за городом ты не видишь ни хрена даже в хорошую погоду. Лишь далеко от цивилизации можно увидеть всю прелесть, всю красоту звёзд. Осознать, насколько ты незаметен посреди океана, посреди планеты, посреди Солнечной системы, посреди галактики, посреди Вселенной. Завораживает дух, даже на 23-й день перехода.

В океане волны не такие, какими большинство людей привыкли их видеть. Они не захлёбываются, как на пляже. Захлёбываются они только тогда, когда натыкаются на препятствие. В океане они кочуют из стороны в сторону, лишь иногда захлёбываясь и настигая яхту. Формула волны занимает несколько страниц, и предсказать поведение очередной из них довольно сложно. Волны запрокидывали нашу яхту, порой гик уходил под воду процентов на 20. В такие моменты даже то, что было хорошо закреплено, переворачивалось, посуда ходила кувырком, напитки улетали, а мы улетали друг на друга.

Когда ветер раздувает сильнее 25 узлов, верёвки начинают свистеть — первый признак того, что нужно убирать паруса (с нашим маршрутом и нашими парусами 30 узлов уже были опасны). Когда ветер более 30 узлов, верхушки волн начинает срывать, и, надо сказать, в такие моменты это выглядит довольно устрашающе.

На Рождество вдруг настал штиль и вода стала зеркалом. Ира объяснила, что это Пача Мама (богиня Земли) дала нам хорошую погоду. Как раз чтобы мы могли приготовить вкусный ужин и насладиться вечером. Океан выглядел завораживающе.

Обычно мы много плавали, мылись, схватившись за верёвку, за бортом яхты — начинаешь своим телом чувствовать, что и пять узлов (10 км/ч) — довольно ощутимая скорость. Хорошая зарядка, массаж и ванна одновременно.

Во время штиля мы могли отплыть от яхты без верёвок, а капитан нас потом подбирал. Эта картинка до сих пор стоит у меня перед глазами — мы в метрах ста от яхты, втроём: я, Ира, Мартин. Яхта уплыла. Под нами четыре километра глубины. За нами сотни миль до земли. И яхта становится всё меньше и меньше, уходя в закат. Потом капитан нас, конечно, подобрал обратно. Но сам момент по-настоящему бесценен.

После какой-то точки на карте капитан начал побаиваться плавать таким способом — он объяснял это тем, что южные широты скрывают в себе разных опасных рыб, паразитов и плавающих растений. И мы плавали «под нашу ответственность», хотя ответственность всегда была его — капитан отвечает за весь экипаж.

В океане водятся сотни, тысячи разных рыб. Но мы ловили только дораду. Готовить её очень легко: положить на сковородку, пять-десять минут поджарить на масле — и готово. И это очень вкусно. Рыба интересна тем, что меняет цвет — когда мы тянули леску, она выпрыгивала из воды, окрашенная в один, когда мы уже доставали её на яхту, она была другого, а когда мы её разделывали, она была третьего.

Погода почти все время была хорошая — +28 градусов и выше. Даже во время шторма светило солнце, другое дело, что ветер был сильный, так что куртка была очень кстати. Лишь несколько раз мы встретились с холодным дождевым фронтом.

Вахты мы отбывали по три часа каждый, кроме капитана. Самые хреновые вахты были с трёх до шести утра — больше всего хочется спать. Во время вахты нужно наблюдать за обстановкой: силой ветра, курсом, горизонтом и другим.

На кухне тоже были вахты. Каждый день была ротация. Мясо закончилось к середине трипа, ибо морозильник у нас был маленький, как и холодильник, и наши возможности по хранению продуктов были ограничены. Рис и макароны с гречкой — наше всё.

После тяжёлого дня, бывает, засыпаешь мгновенно. Неважно, качает лодку от волн или нет. Порой, даже устав как собака, заснуть тяжело, ибо качка слишком сильная, и тебя банально кидает из стороны в сторону, и ты, даже сумев заснуть, просыпаешься каждый раз от новой волны. В задней части лодки качает меньше.

На первый остров — Барбадос — мы приплыли днём 8 января уже 2015 года. В принципе, это путешествие, которое, я считаю, каждый должен совершить на определённом этапе в своей жизни. Сбросить всю суету, воссоединиться со спокойствием, равновесием. Сейчас я нахожусь на голландской части острова Сент-Мартин, ожидая самолёта домой. Без денег. Я и команда были депортированы из Гренады, перед этим нас также выпроводили с Барбадоса, под конвоем из двух военных кораблей, но это уже совсем другая история.

  • Артём в Instagram — instagram.com/artoha
  • Фото: Личный архив героя материала